Россия и ЕС остаются повязанными временными оковами

Надана Фридрихсон, политический аналитик института ЕврАзЭС
   15 мая 2015, 08:02
Фото: facebook.com/nadanafridrihson

«США, ввязавшись в международную борьбу по формированию экономического и геополитического курса Греции, оказывают давление на левое правительство в Афинах, чтобы они не поддавались на газовые увертюры России», – сообщает The New York Times.

«Борьба за выбор Греции – явление временное, хотя и необходимое для создания иллюзии борьбы за европейский рынок»

Согласно изданию, представитель Госдепартамента США в Афинах призвал Грецию отдать предпочтение прозападному проекту – Трансадриатическому газопроводу (TAP), а не соглашаться на альтернативный «Южному потоку» проект – «Турецкий поток».

Между тем борьба за выбор Греции – явление временное, хотя и необходимое для создания иллюзии борьбы за европейский рынок. На деле архитектура газовых маршрутов не имеет цельного вида. Единственная константа – это Украина, которая еще энное время будет связывать Россию и ЕС.

Греция капитализирует интерес к себе

Интерес США к Греции возник не случайно. В Вашингтоне понимают перспективную значимость Греции как транзитной зоны для выкачки газа из каспийского региона. Давление на Афины хронологически совпало с тупиком в переговорах Греции с международными кредиторами. Американская сторона настаивает, что приверженность Греции к проекту TAP принесет ей экономические выгоды, в то время как «Турецкий поток» – проект политический.

Вместе с тем премьер-министр Греции Алексис Ципрас накануне призыва представителя Госдепартамента США провел по телефону переговоры с российским президентом и подтвердил готовность Греции поддержать «пророссийский газопровод». В свою очередь президент России обещал выделить Греции деньги для строительства на ее территории участка газопровода.

Переговоры нашли свое отражение в пятничном заявлении министра иностранных дел Греции Никоса Котзиаса, который отметил, что греческий участок «Турецкого потока» может принести его стране миллиарды долларов. Правда, едва ли российский президент обещал именно эту сумму, но дипломат, как ему и свойственно, окрасил слова политическими оттенками. В конце концов, раз началась борьба за выбор его страны, надо повышать ставки.

Геополитическое перетягивание каната по вопросу энергоснабжения Европы становится все более интенсивным, отмечает The New York Times. Однако это спорное утверждение. Дебаты вокруг самоопределения Греции не столь значительны, поскольку главные создатели «Турецкого потока» – Россия и Турция – по-прежнему не пришли к согласию по ряду вопросов.

И, кроме того, стороны находятся на грани политического скандала, вплоть до того, что Анкара может отозвать своего посла из РФ из-за вспыхнувшего конфликта после выступления Путина в Ереване. Да и помимо армянского вопроса России и Турции есть из-за чего спорить. А конкуренция не подразумевает долгосрочного сотрудничества в какой бы то ни было сфере.

Украина еще не списана

Давление на Грецию и выяснение отношений между Москвой и Анкарой – это только часть обстоятельств, препятствующих реализации «Турецкого потока».

Дело в том, что Европейский союз пока не готов списывать со счетов газотранспортную систему Украины, пользоваться которой очевидно дешевле, чем прокладывать новую инфраструктуру, чтобы получать газ от турецкой границы. И есть большая разница, поддерживать реализацию Южного газового коридора, по которому пока планируется прокачка незначительных для рынка ЕС объемов газа, и реально получать полное газовое снабжение по этому маршруту.

По сути, Южный газовый коридор нужен ЕС для трех целей: оказывать политическое давление на Россию, усиливать свое влияние на политику Азербайджана и моделировать на будущее новые газовые поступления из региона, в том числе надеясь на Иран, который, правда, уже не спешит с прокладкой газопровода до границ ЕС и больше занят проектом ИПИ (Иран – Пакистан – Индия). Тем не менее на сегодняшний день Брюссель не готов решать вопрос своей газификации исключительно за счет этого маршрута.

Отсюда ясно, что ЕС надеется сохранить за новоявленным сателлитом транзитную роль. Это сохранит основы устоявшегося порядка, в случае необходимости даст возможность обвинять Россию в газовом шантаже на фоне кризиса отношений Москвы и Киева, ну и, конечно, позволит выкроить время, чтобы определить, стоят ли альтернативные газовые проекты того, чтобы их ждать, или же имеет смысл успеть открыть для России западное направление.

Подтверждает эти намерения и заявленное желание Еврокомиссии провести в мае – начале июня трехстороннюю министерскую встречу между Россией, Украиной и ЕС по газовым вопросам.

То, что дозволено Китаю...

Несмотря на информационный фон о сохраняющейся конкуренции за право газифицировать Европейский союз, Москва все больше вовлекается в процесс переориентации своего газового потенциала в сторону азиатских рынков. Это соответствует и положению самой России ввиду кризиса в отношениях с Западом, и интересам евразийского проекта, который, очевидно, будет формироваться за счет развивающихся рынков Азии.

«Турецкий поток» Москва рассматривает как возможность сохранить поле для маневра, чтобы иметь на переговорах с Пекином козыри. И если Россия и Поднебесная все-таки реализуют обозначенные проекты – «Алтай» и «Сила Сибири», газовые ресурсы Западной Сирии, из которых и планировалось поставлять газ на европейский рынок, будут открыты Китаю, но не ЕС.

А это значит, что баталии за выбор Греции, равно как и спор за газовые маршруты до ЕС, – явление временное и связано больше с желанием США и России «поиграть мускулами» друг перед другом.

А вот по вопросу транзитной роли Украины Россия и ЕС остаются повязанными временными оковами. По сути, Украина остается последним шансом для Москвы и Брюсселя сохранить газовое партнерство. И чем активней Россия будет двигаться навстречу Китаю, тем отчетливей перед ЕС будет стоять выбор: отменять санкционное давление и вновь актуализировать вопрос «Южного потока», или же оставлять все как есть и работать над архитектурой Южного газового коридора, манипулируя Ираном или изыскивая других участников для участия в проекте.

В этом случае геополитика региона в корне изменится.