Владимир Можегов

С изнанки лета любви

Владимир Можегов
публицист
16 августа 2019, 09:08

Леволиберальная общественность широко отмечает 50-летие рок-фестиваля в Вудстоке, ставшего символом 60-х. Документальный фильм «Вудсток. Три дня мира и музыки» 1970 года сегодня снова на мировых экранах. Идут многочисленные, посвященные Вудстоку, фестивали, мероприятия, концерты. Культ Вудстока снова на пике популярности: дети-цветы, мир, любовь, братство, романтика, идеалы. Мир, который после Вудстока перестал быть черно-белым, стал цветным, разноцветным, разнообразным, как говорят адепты культа. Что же, всё это правда?

Что же это такое было на самом деле?

Музыкальный фестиваль, прошедший 15-18 августа 1969 года на арендованной ферме в местечке Бетел, штат Нью-Йорк, собрал многих знаменитых рок-музыкантов Америки и Европы: The Who, Jefferson Airplane, Дженис Джоплин, Creedence Clearwater Revival, Джими Хендрикс, Grateful Dead, Карлос Сантана и более пяти сотен тысяч американских детишек – стал, как мы уже сказали, символом 60-х.

Тех 60-х, которые начинались на калифорнийских пляжах и полузаброшенных районах Сан-Франциско, где старые битники, праздношатающиеся любители джаза и завсегдатаи кофеен стали постепенно превращаться в хиппи, чему способствовало несколько важных факторов.

Во-первых, широкая реклама ЛСД, проведенная безумным гарвардским профессором Тимоти Лири, молодым писателем Кеном Кизи (автором романа «Пролетая над гнездом кукушки»), поэтом-битником Алленом Гинзбергом, обладающим обширными связями среди культурных менторов Нью-Йорка и…  ЦРУ с его программами типа «МК-Ультра», изучающими влияние ЛСД и прочих психоделиков на человеческое сознание.  

Фото: United Archives /kpa Publicity/imago images

Но поскольку тема эта слишком широка, остановимся только на паре моментов. Аллен Гинзберг, куратор сан-францисских детишек, придумавший философию хиппи (состоящую из беспорядочного секса, просветления с помощью ЛСД и дионисийски восторженного переживания текущего момента) и измысливший сам термин «власть цветов» (то есть мирное, с помощью музыки, секса и дзен-буддизма, противостояние «государственному насилию»), в начале 60-х не вылезал из ТВ, записав несколько больших передач с писателем Норманом Мейлером, в которых беседы о литературе перемежались рассказами об ЛСД. Тогда же крупнейшая американская газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала пятистраничную статью о Гинзберге с той же ненавязчивой рекламой.

В это же самое время Кен Кизи и его «веселые прикольщики» – банда юных оторв, гоняющих на раскрашенном флуоресцентными красками школьном автобусе по калифорнийским дискотекам – знакомят с ЛСД продвинутую калифорнийскую молодежь, скармливая лошадиные дозы кислоты на так называемых кислотных тестах.

К 1965 году все три важнейшие составляющие контркультурной революции – секс, наркотики и рок-н-ролл (музыка, мутировавшая из черного чикагского ритм-энд-блюза и вызревшая в лондонских клубах) – были готовы к употреблению. 60-е начались.

Столицей движения хиппи стал район Хейт-Эшбери в Сан-Франциско, куда к 1965 году переползли сан-францисские битники, когда власти стали чистить от них их прежде традиционные места обитания. Здесь и начали возникать коммуны по типу веселых торчков Кизи, в то время как Аллен Гинзберг пас детишек, придавая им цветастую форму и сочиняя формулы их нового мультирасово-мультикультурного бытия.   

Активное участие в формировании психоделической культуры принимала и группа «Битлз», впервые попробовавшая LSD в 1965-м, а в 1966-м уже активно популяризирующая духовные откровения психоделика в альбоме «Револьвер».

К 1966-1967 годам культ ЛСД среди детишек 60-х принимает характер эпидемии. 6 октября 1966 года, в день официального запрета ЛСД в Америке, активная молодежь с Хейт-Эшбери устраивает «Фестиваль любви». Который в следующем году выльется в глобальную тусу (более ста тысяч человек), так называемое лето любви: много секса, много ЛСД, бесплатная еда, отсутствие собственности и всякого взгляда в будущее – апофеоз хипповских мечтаний.

Впрочем, вера хиппи в мгновенное преображение мира посредством музыки, наркотиков и свободной любви (а также произнесением магической формулы «Делай любовь, а не войну», придуманной еще одним ментором детишек, членом марксо-фрейдистской группы социологов «Франкфуртской школы» Гербертом Маркузе) прожила ровно год. Уже в 1968-м дела пошли гораздо хуже. Обетованная земля Хейт-Эшбери стала превращаться в обычный порочный бардак, полный антисанитарии, проституции и преступности. Антивоенные марши – в хаос, а многообещающие начинания парижского «Красного мая» быстро кончились полным пшиком.

Следующий, 1969-й, который леволиберальная легенда окрестила именем Вудстока («тремя днями мира, музыки и любви») на самом деле был зловещим годом, которому более подошло бы имя Чарльз Мэнсон.  

Сын 16-летней проститутки, несостоявшаяся рок-звезда Чарли Мэнсон – один из символов хиппанского движа и по своему замечательный феномен. В то легендарное лето любви 1967-го Мэнсон собрал в Калифорнии типично хипповскую коммуну, которой скоро придал вид апокалипсической секты, в центре учения которой оказалось пророческое послание «Битлз».

Просветленное чудовищными дозами ЛСД сознание Чарли опознало в «Битлз» четырех всадников апокалипсиса, а в их песне «Helter Skelter» с «Белого альбома» – описание последней эсхатологической расовой войны и указание лично ему, Мэнсону, эту войну начать. Во исполнение пророчества, летом 1969-го, члены секты Мэнсона совершат несколько убийств, апофеозом которых станет убийство беременной жены режиссера Романа Полански и ее друзей на одном из калифорнийских ранчо.  

Свое последнее убийство члены коммуны Мэнсона совершат 9 августа 1969 года, за неделю до начала рок-фестиваля в Вудстоке, прощального эха «эры любви», апофеоза и святой иконы «шестидесятых».

На суде Мэнсон вполне здраво заметит: «Helter skelter – это неразбериха, бедлам. Неразбериха возникает быстро, и вы можете называть ее, как хотите. Это не мой замысел. Это не моя музыка. Я слышу, что она до нас доносит. Она говорит: «Восстаньте!» Она говорит: «Убивайте!» Зачем меня в этом обвинять? Я не писал музыку. Не я тот человек, который проецирует ее на ваше социальное сознание». 

М-да, как-то так…

На самом деле и сам Вудсток мало походил на обетованный рай: ужасная организация, невообразимый наплыв людей, отсутствие достаточного количества еды, воды, туалетов, орудующие кругом наркодилеры, чудовищные терриконы грязи и мусора… Джон Фогерти, фронтмен Creedence Clearwater Revival, впоследствии вспоминал: «Поколение Вудстока?  о да, это было нечто! Пятидесятимильная автомобильная пробка… Ни еды, ни воды, ни крыши над головой… Льет дождь, все спят в грязи. «Чувак, это было круто! Какой сейшн! Кто, спрашиваешь, выступал? Так кто ж его помнит? Я ж был обдолбан».

Как гласит известная присказка: «Кто помнит шестидесятые, тот там не был».

Только чудом на фестивале удалось избежать серьезных эксцессов. Впрочем, три жертвы Вудсток все-таки взял: один умер от передозировки героина, второй попал под трактор, третий упал с высотных конструкций сцены. Одним словом, приближающуюся катастрофу уже можно было предвидеть. 

Ее и явил следующий большой рок-фестиваль в Альтамонте 6 декабря 1969 года. «Роллинг Стоунз» еще только-только выйдут на сцену в сгустившихся калифорнийских сумерках и даже не успеют отыграть свой великий хит «Sympathy for the Devil» (Симпатия к дьяволу), как между нанятыми для охраны порядка «Ангелами ада» и группой зрителей-негров вспыхнет драка, которая перерастет в кровопролитие и убийство. Драки, поножовщина, многочисленные кражи, угоны авто – таким будет прощальное эхо «лета любви».

В это же время священные столпы движения, изнуренные наркотиками, начнут падать, как подкошенные, один за другим: Брайан Джонс в 1969-м, Дженис Джоплин и Джими Хендрикс в 1970-м, Джим Моррисон в 1971-м. К началу 70-х количество наркоманов в США, по данным министерства здравоохранения, перевалит за 20 млн человек.  

Прекрасную эпитафию поколению 60-х оставит культовый американский писатель-фантаст Филипп Дик романом «Помутнение», посвященном его друзьям, не пережившим «лета любви». В романе описывается близкое и, кажется, вполне возможное будущее, в котором реальность 60-х становится повсеместной: в Америке свирепствует новый, вызывающий мгновенную зависимость и разрушающий сознание наркотик, 20% населения уже наркоманы, реальный мир и галлюцинации постепенно сливаются воедино. 

В послесловии романа Дик так пишет о поколении 60-х: 

«Они всего лишь хотели повеселиться, словно дети, играющие на проезжей части. Одного за другим их давило, калечило, убивало на глазах у всех, но они продолжили играть. Мы были очень счастливы – не работая и просто валяя дурака, – но такое короткое время, такое кошмарно короткое время! А расплата оказалась невероятно жестокой; даже когда мы видели ее, то не могли поверить. Какое-то время я сам был одним из этих детей, веселящихся на улице; подобно им, я пытался играть вместо того, чтобы расти – и был наказан. Злоупотребление наркотиками – не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это – ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальные ошибки, ошибки в образе жизни. Девиз этого образа жизни: «Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь». Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти… Все это – баклушничанье, шалопайство, болтовня с закадычными дружками под любимые записи, все это – ужасное решение шестидесятых. И нас постигла кара. Кара, как я уже говорил, невероятно жестокая, и я предпочитаю думать о ней с безучастностью греческой драмы, по-научному, как о предопределенном следствии, неумолимо вызванном причиной». 

Так, усилиями фрейдо-марксистов «франкфуртской школы», властителей дум поколения и широкого пиара леволиберальной прессы, кара постигла весь старый белый консервативный мир. «И люди, стрелявшие в наших отцов, строят планы на наших детей…» – как можно было бы сказать, заканчивая этот небольшой обзор о вновь насаждаемом культе, словами одного из тех, кто вышел из «шинели» Вудстока.